Будущее вики
Advertisement
Будущее вики

«Революция дронов» (англ. The Drone Revolution, также «Беспилотная революцию») — радикальное изменение в тактике военного дела в 2020-х годах XXI века, вызванное развитием и масштабным использованием беспилотных технологий в военных действиях.

Аналогичная революция произошла и в гражданских отраслях, например, автомобилестроении.

Суть революции дронов

Развитие военных дронов

До середины 2020-х годов дроны занимали важную нишу в разведке на поле боя и в тылу противника. Первое массированное использование БПЛА Израилем в войне в 1982 году помогло ему подавить системы сирийской ПВО в долине Бекаа. Однако там дроны в основном использовались как приманки, с помощью которых израильтяне вскрывали позиции арабских зенитчиков.

За 38 лет дроны из нишевого инструмента для спецопераций превратились в неотъемлемую часть разведки и целеуказания. Разведывательными дронами теперь вооружены подразделения вплоть до тактического уровня — роты или артиллерийской батареи.

Ударные дроны до последних лет использовались (прежде всего, американцами) для нанесения точечных ударов по «мягким целям»: главарям и системе снабжения террористов. Кроме того, дальнобойные ударные дроны США поддерживали войска в Афганистане, где тяжело обеспечить базирование большого количества «традиционных» самолетов. Большинство функций на поле боя по-прежнему выполняла пилотируемая авиация: истребители, бомбардировщики, штурмовики и вертолеты. Войска «на земле» предпочитают обращаться за подмогой к штурмовикам A-10, а не к одиночным дронам Reaper. В итоге министерство обороны США отменило планы вывода штурмовиков из эксплуатации. Программа Reaper, напротив, будет закрыта — в основном из-за высокой цены; на замену ему готовится дрон с искусственным интеллектом MQ-Next, точные характеристики которого пока неизвестны.

В 1990-е годы предполагалось, что дроны станут важной частью систем «сетецентрической войны». Подразделения или даже отдельные солдаты в такой системе должны были непрерывно обмениваться информацией о противнике и положении на поле боя для того, чтобы вовремя сконцентрировать силы и огонь (прежде всего, с помощью высокоточных боеприпасов). Однако целостные системы такого типа так и не были созданы; в разных армиях были внедрены только отдельные их элементы. Быстрой революции, которая перевернула бы военное дело, не случилось, однако шла поступательная его эволюция.

Первая страна, создавшая дешевую (то есть доступной не только для больших военных держав) стала турецкая использования дронов. Турки создали целостную систему использования дронов, которая позволила им достигать оперативных и стратегических целей в локальных войнах на Ближнем Востоке, в Северной Африке и теперь — в Закавказье.

Турция быстро развивает БПЛА разного «калибра» и предназначения — от «тактических» Bayraktar, «традиционных» ANKA, квадрокоптеров-камикадзе Kargu и до мощных дронов, способных нести хорошие радары и сотни килограммов бомб и ракет и имеющих спутниковый канал управления — то есть дальность в тысячи километров.

Все эти платформы увязаны в единое информационное пространство[1] и поддерживаются системами радиоэлектронной борьбы (РЭБ). К системе подключена дальнобойная ствольная и ракетная артиллерия, ПВО и пилотируемая авиация. Выносные «рабочие места» для связи с операторами дронов переданы в передовые подразделения пехоты.

Таким образом, Турция создала работающую систему сетецентрической войны, в которой значительная часть задач будет перераспределена от дорогих пилотируемых систем к более дешевым дронам. Ее возможностей точно достаточно, чтобы побеждать в локальных конфликтах с относительно слабым противником. Это признали и союзники Анкары на Западе (они же в последние годы стали конкурентами и даже противниками). Глава министерства обороны Великобритании Бен Уоллес еще до войны в Карабахе заявил, что турецкие дроны изменили ход войны в Ливии и Сирии. Великобритания, сказал он, готовится заменить американские дроны Reaper на свои БПЛА Protector, которые станут основой ударных сил будущего.

Противостояние дронов с традиционными видами войск

Первый опыт взаимодействия системы дронов с традиционными видами войск (авиацией, ПВО и сухопутными армиями) показал следующие особенности новой тактики войны.

  • Современные средства ПВО (а тем более средства 20–30-летней давности) плохо приспособлены к «войне дронов».
  • Низколетящие микродроны вроде камикадзе Kargu трудно засечь радарами установок ПВО именно из-за их малых размеров.
  • БПЛА покрупнее, явно не являются «стелсами». Однако они и не выглядят как простая цель для ПВО: они почти полностью — кроме мотора, авионики, сенсоров и оружия — сделаны из композитных материалов, которые имеют меньшую отражающую способность по сравнению с металлами. Кроме того, избежать обнаружения им помогает скорость: радары систем ПВО «заточены» под высокоскоростные объекты. Изменить настройки радаров не так просто: ограничения на малоскоростные цели было введено не просто так, а для того, чтобы не было ложных «засветок» от объектов на поверхности, птиц и т. д.
  • Вероятно, именно турецкий Bayraktar по сочетанию заметности и скорости оказался очень удачной моделью для противостояния с системами войсковой ПВО советского и российского производства.
  • Рабочая высота дронов типа Bayraktar (6 километров) и тем более Reaper или китайских Wing Loong просто недоступна для старых систем войскового ПВО и большинства переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК). Впрочем, теоретически новейшие российские ПЗРК «Игла-С» могут сбить такой дрон на пределе дальности, однако способность самостоятельно обнаружить цель на таком расстоянии и тем более поразить ее с помощью ракеты с тепловой головкой вызывают сомнения.
  • Потенциальная эффективность противостояния ПВО и средних ударных дронов выглядит плохо, если сравнить стоимость зенитно-ракетных комплексов и используемых ими ракет с ценой самих дронов. Потенциально самая эффективная в борьбе с дронами система войсковой ПВО — модификации более дальнобойных ЗРК «Бук» с мощным радаром — стоит еще дороже. Вероятно, стоимость одной ракеты «Бука» сравнима со стоимостью БПЛА Bayraktar. Борьба с дронами (особенно малыми) с помощью дорогих ракет возможна, но экономически неэффективна.
  • Кроме того, нужно учитывать, что пусковые установки и прочая техника систем ПВО отнюдь не является беспилотной, так что к возможным экономическим потерям следует прибавить и политические, связанные с гибелью экипажей. То же касается и использования против дронов пилотируемой авиации: как показала война в Грузии 2008 года, российские истребители способны обнаруживать и сбивать даже небольшие дроны (в том случае — разведывательные БПЛА израильского производства). Однако вероятные потери пилотируемых самолетов во время борьбы с дронами — от огня вражеской ПВО или авиации — выглядят неприемлемыми.

Радиоэлектронная борьба и подавление

Другим способом борьбы с дронами являются средства РЭП (радиоэлектронное подавление) и РЭБ (радиоэлектронная борьба). Однако проблема заключается в том, что почти никогда нельзя быть уверенным, что средство РЭП подавило сигнал дрона или оператора, а также его систему навигации.

Современные военные дроны используют GPS и прочие спутниковые навигационные системы в качестве дополнительной опции; в первую очередь используются инерциальные системы навигации, ориентирование по электронной карте с помощью высотомеров и т. д. C помощью GPS в показания других подсистем вносятся поправки. Для того чтобы подавить такую комплексную систему навигации, требуется не только заблокировать прием сигнала со спутников позиционирования, но и передать дрону сигналы с «ложных спутников» — например, наземных станций — и надеяться, что это повредит работе других подсистем навигации.

То же самое относится и к подавлению радиосвязи: продвинутые дроны способны отрабатывать автономные программы (например, удар по цели или возврат в место базирования) и после потери связи с оператором. Единственное, что может указывать на то, что дрон подавлен, — его крушение или перехват управления им. 

Многие страны мира осознали опасность различных дронов — от «поделок» террористов до «ударников» производства развитых и даже развивающихся стран. Теперь они разрабатывают средства противодействия на новых физических принципах: лазеры (для выведения дронов из строя или «подогрева» их для последующего поражения их ракетами с головками с тепловым наведением); СВЧ-пушки и бомбы, выводящие из строя электронную аппаратуру дронов; дроны-истребители с сетями, шрапнелью, пушками и ракетами. Впрочем, пока до войсковых испытаний доходят в основном средства против микродронов.

Все очевиднее, что борьба с дронами потребует комплексного подхода: создания новых систем отслеживания малых дронов, новых специализированных радаров и обзорных оптико-электронных систем, способных обнаруживать средние дроны на больших расстояниях и высотах, новых средств поражения и подавления. 

Значение для военного дела

Прогресс дронов[2] и прочих роботизированных систем как платформ для средств разведки, наблюдения, целеуказания и высокоточного оружия продолжился, и достаточно скоро были созданы первые целостные системы сетецентричной (дистанционной) войны.

Армии лишились основного метода ведения боевых действий — концентрации сил на важных участках. Она стала невозможна под угрозой поражения высокоточным оружием, новые виды оружия ограничили и способность войск к маневру силами. Вместо этого армии будут концентрировать огонь и маневрировать им.

Одним из основных методов ведения войны станут операции по дистанционному «воспрещению доступа к территории»: иными словами, противника будут удаленно бомбить, пока он не отступит или не откажется от своей атаки. Если политики все-таки потребуют занять территорию, этим будут заниматься немногочисленные мобильные силы — после операции по «воспрещению».

Понятия «прифронтовой полосы» и относительно безопасного тыла практически исчезли.

Потеряла смысл старая парадигма использования местности — возвышенности, которые веками использовались как важнейшие пункты, заняв которые можно получить лучший обзор местности (а значит, преимущество в информации), больше не играет такой роли. Война на суше стала аналогом войны на море, где каждый километр пространства равен другому такому же километру.

Вместе с тем, потери среди гражданского населения не уменьшились, по сравнению с войнами начала XXI века. Это связано с тем, что важную роль играет урбанизированная местность, в которой имеется возможность спрятать средства огневого поражения — артиллерию и т. д.

Танки потеряли свою роль основы сухопутных сил: они достигли разумных пределов наращивания защиты против высокоточного оружия, в том числе дешевого и атакующего сверху. Их место стали постепенно занимать сухопутные беспилотные системы вооружения (в т.ч. боевые роботы). 

Командование, получив доступ к информации с многочисленных сенсоров и возможность наносить удары на большую глубину, стало руководить боевыми действиями в режиме реального времени. То же касается и политиков, которые получили возможность в режиме реального времени принимать решения о нанесении «особо чувствительных ударов» (например по политикам противника).

Преимущества и недостатки беспилотников

Преимущества беспилотников перед авиацией

Главное достоинство БПЛА — особенно малого и среднего класса — дешевизна создания и эксплуатации. Ударные дроны малого и среднего класса представляют собой платформы для использования высокоточных средств поражения и довольно продвинутых инструментов наблюдения и разведки. Они способны поражать большую часть целей на поле боя и в тылу противника, оставаясь при этом весьма простыми[3] (по сравнению с современными пилотируемыми самолетами и вертолетами) летательными аппаратами. При этом относительная дешевизна и простота БПЛА позволяет построить их намного больше, чем пилотируемых аппаратов.

В отличие от малых ракетных кораблей, которые являются дешевыми платформами для эффективного, но дорогого оружия, БПЛА вооружают относительно дешевыми боеприпасами; развитие технологий позволяет производить небольшие по размерам и массе ракеты и бомбы, которые, несмотря на размеры и цену, могут поражать большинство типовых целей на поле боя.

Второе преимущество дронов — на борту нет пилота. Управляют ими операторы, которые находятся в десятках, сотнях и даже тысячах километров от фронта. Это позволяет сделать БПЛА дешевым, а также снизить политические риски от его потери. Если пилот не может погибнуть или попасть в плен во время миссии, эта миссия может быть намного более рискованной. Потеря БПЛА также менее болезненна с точки зрения цены.

Третье преимущество — возможность проводить многочасовые миссии. БПЛА с турбореактивными двигателями, летающие на очень маленькой скорости (меньше 200 км/ч), чрезвычайно экономичны в смысле потребления топлива. Класс военных беспилотников MALE (средневысотные большой продолжительности полета) могут находиться в воздухе сутки и более. Даже при том, что они тратят больше времени, чем реактивные самолеты, на то, чтобы добраться до поля боя, они все равно имеют возможность намного более «вдумчиво» отслеживать цели самостоятельно (без внешнего целеуказания от других разведывательных источников).

Четвертое преимущество дронов: они изначально задумывались как важная часть сети информации о поле боя. БПЛА — как ударные, так и разведывательные — это платформа для различных сенсоров, изучающих обстановку и выявляющих цели. Они обмениваются этой информацией в режиме реального времени с операторами, которые, в свою очередь, также в режиме реального времени делятся ею со всей сетью управления боевыми действиями. Например, стандартная задача военных дронов — вызвать огонь ствольной или ракетной артиллерии по выявленным целям, которые БПЛА не может поразить самостоятельно (например, по укреплениям или большим скоплениям пехоты и техники). Кроме того, дроны легко научить взаимодействовать между собой.

Недостатки беспилотников перед авиацией

Полезная нагрузка малых и средних дронов невелика — из-за относительно маломощных двигателей и малых размеров планера. Грубо говоря, пилотируемые системы одномоментно способны сбросить на врага намного больше взрывчатки, чем дроны. Это может быть важно в «войне высокой интенсивности» — конфликте между развитыми военными державами[4].

Кроме того, при оснащении дронов всегда нужно искать компромисс между весом (и, значит, эффективностью) боеприпасов и весом (эффективностью) сенсоров.

Наконец, дроны зависят от качества и «дальнобойности» радиосвязи, которая необходима им для взаимодействия с оператором. Противник может попытаться подавить связь средствами радиоэлектронного подавления (РЭП) или даже перехватить управление с помощью средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Из-за ограничений по связи БПЛА типа Bayraktar TB2 имеет радиус действия всего 150 километров (может быть немного увеличен с помощью ретрансляторов).  

Проблема решается с помощью спутниковой связи. Но использование спутниковых каналов ведет к тому, что БПЛА теряет одно из своих главных преимуществ — дешевизну эксплуатации по сравнению с пилотируемой авиацией[5]

Примечания

  1. Как показал опыт войны в Карабахе, в эту систему могут быть быстро включены и дроны других производителей: в частности, дроны-камикадзе израильского производства и штурмовики Су-25 советской разработки.
  2. Под дронами тут стоит понимать не только нынешние БПЛА самолетной или вертолетной схемы, но и высокоточные ракеты разных классов и управляемые артиллерийские снаряды.
  3. Похожая концепция — дешевая платформа для современного оружия — в последние годы становится все популярнее во многих флотах мира, где мощное высокоточное оружие устанавливают на относительно небольшие и дешевые корабли: эсминцы, фрегаты и корветы.
  4. Однако такие войны практически исчезли в XXI веке из-за их высокой цены (как финансовой, так и политической).
  5. Так, час полета ударного дрона MQ-9 Reaper в 2006 году обходился армии США в 3624 доллара, а час полета истребителя F-16C — в 20 809 долларов. Однако если включить в цену годовое обслуживание обеих машин и расходы на управление ими и поделить на количество часов, проведенных в воздухе, выяснится, что использование Reaper будет едва ли не дороже истребителя — в том числе из-за использования широкополосной спутниковой связи.