Будущее вики
Advertisement

Это был настоящий успех. Принятие решения, долгие месяцы подготовки, самые напряженные недели моей жизни – и теперь Российское Содружество в надежных руках перед нашим эндшпилем.

Важная роль в этом принадлежит Денису Шепелеву. Денис… Лучший агент «Ильи Муромца», сильнейший биотик на службе всего человечества, выдающийся командир и прирожденный лидер, более чем заслуживший свою популярность и известность – это он. Участие в штурме Омеги и освобождении Ранноха, погоня за Сареном и занятие Цитадели, та безумная атака на Палавен и экспедиция за Омегу-4: и везде победы, победы, удачи и настоящие триумфы. И, наконец, блестяще исполненная им роль переговорщика между мной и Снеговым тоже достойна похвалы. Агент попробовал себя в новом качестве и, как обычно, оправдал возложенные на него ожидания, позволив всему Содружеству сосредоточиться на подготовке к нашей главной войне.  Конечно, у каждой медали есть и вторая сторона, открывающаяся людям с положенным уровнем доступа. Жестокий социопат, деспотичный руководитель, горделивый офицер, непрощающий ошибок и тщеславный ксенофоб – это тоже он. Ради достижения цели он готов жертвовать всем и всеми, он идет на любой риск и требует от остальных абсолютного повиновения, полагая в нем выражение верности…

Да… Верности.. А кому верен Денис Шепелев в новых обстоятельствах? Любой обычный человек скажет «Монархии»; слава Богу, я не обычный человек. Верховное командование скажет «Человечеству»; слава Богу, я не кадровый офицер. Сам Шепелев скажет «Вам»; слава Богу, я скептик.  Я пошел ва-банк после скандала на Терре и, как мне тогда казалось, сорвал куш: любая привязанность к царствующей фамилии, свойственная нашим военным, испарилась. С тех пор агент следовал исключительно моей воле в своих действиях, ни разу не ослушавшись приказа и не допустив провала. Он прислушивается к моим словам, он не дерзит, он выполняют свою работу профессионально и «чисто» - но насколько я могу ему доверять? Он не подводит организацию на поле боя, но какие именно мотивы заставляют его оставаться лучшим из лучших? Человечество приближается к самому ответственному этапу своей истории. Этапу, на котором нет места эгоизму, честолюбию… Предательству.

Я обязан вспомнить всё, что только о нем знаю. Взвесить и оценить.

Принять решение.

Семья

Отец – Виктор Павлович Шепелев - вице-адмирал Российского Содружества, кадровый офицер и выслужившийся дворянин. Отличается независимостью суждений, горделивостью, профессиональной компетенцией: отмечен наградами за участие в кампаниях против Иерархии и Гегемонии (См. Приложение 1). С самого начала службы и по сей день Виктор Павлович демонстрировал выдающиеся качества, способствовавшие быстрому продвижению по службе: умение самостоятельно и быстро принимать критически важные решения, убеждать остальных в своей правоте, повиноваться, когда надо, и возражать начальству, если это действительно требуется. Его тактические решения обычно верны и нешаблонны, выходят за рамки официальной военной доктрины; отношения с подчиненными далеко не всегда остаются в пределах, положенных уставом. Он отличился в ходе Объединительной войны: командовал дредноутом «Михаил Дроздовский» в ходе Второй Битвы за Цитадель, внеся значимый вклад в победу нашего флота над основными силами Иерархии.

Виктор Шепелев определенно сыграл заметную роль в становлении своего единственного сына: будущая карьера сына была определена еще до его рождения, а уж его склонности к насилию и военному делу встречали у родителя самый теплый прием и полное понимание. Отец мальчика был для него абсолютным авторитетом в младые года и остается важным человеком по сей день; можно смело утверждать, что как подход к управлению подчиненными, так и склонность к принятию рискованных решений сын перенял от отца, как и многое другое. Наконец, стоит заметить, что Денис определенно является наследником отцовской морали и отцовского же набора ценностей: ему гораздо ближе солдаты и офицеры действительной службы, чем аристократы и придворная знать; он способен опускаться на уровень простых бойцов при малейшей необходимости и явно чувствует себя увереннее всего на передовой, в обстановке борьбы за жизнь и вражескую гибель.

Мать – Ольга Алексеевна Шепелева, урожденная Голицына – младшая дочь Алексея Николаевича Голицына (подробнее см. ниже), вышедшая замуж за Виктора Шепелева во многом вопреки родительской воле. И хотя со временем тесть смирился с решением дочери, подобное поведение Ольги наглядно показывает ведущие черты ее характера – стремление к независимости, самостоятельности и самовыражению, желание избавиться от опекающего надзора и способность выйти из зоны комфорта ради достижения своих целей и желаний. Она же оказалась и неплохим психологом, сумев в конце концов примирить своего отца и супруга друг с другом; это ей удалось не без труда, зато принесло ощутимые плоды. Нормализация отношений с князем Голицыным позволила Ольге Алексеевне опереться на поддержку отца и занять подобающее место при дворе.

Ольга стала превосходной женой кадрового офицера и оказалась достойной матерью будущего агента: по выражению самого Д.В. Шепелева, его матушка отлично чувствовала, когда и какую воспитательную меру применять по отношению к нему.  Она действительно четко ощущала настроение сына, знала, когда его нужно журить, а когда – хвалить; хорошо понимала, какие знакомства могут пойти на пользу, а от каких сверстников ее сыну стоит держаться подальше. В условиях нахождения отца на действительной службе основная тяжесть воспитания ложилась именно на женские, но отнюдь не хрупкие плечи Ольги Алексеевны, которая со всем подобающим достоинством справилась со своей непростой задачей. Эта сильная и вызывающе свободолюбивая женщина оказалась подходящим воспитателем и блестящим домоправителем, способным не только взрастить достойного человека, но и справляться со всеми подобающими ее положению занятиями одновременно. Стоит отметить, что именно мать ответственна за какой-никакой, но аристократизм характера и повадок Дениса Викторовича; это помогает ему не казаться совершенно уж чужим даже для Императорского двора, что уж говорить о простых светских беседах.

Дед по материнской линии – князь Алексей Николаевич Голицын – владетельный и богатый аристократ, de facto владеющий несколькими прибыльными и развитыми агроколониями, контролирующий такие значимые фирмы по производству ТНП как «Голицынский хлеб» и «Трудовая форма». Князь начинал свою самостоятельную жизнь как военный (что, вероятно, и позволило ему в конце концов притереться с зятем) и сумел дослужиться до звания капитана первого ранга, борясь с пиратами и разбойниками в контролируемом человечеством космическом пространстве. Он покинул службу сразу после смерти Николая Голицына, одного из богатейших людей Содружества, и сумел привести семейное дело в образцовый порядок. Алексей Николаевич стал одним из первых покровителей и спонсоров «Фонда Менделеева», позволившим привлечь на нашу службу еще и частные деньги в рамках управления бюджетом.  В жизни внука князь Голицын появлялся как щедрый и любвеобильный дед, готовый приласкать внука и позволить ему отдохнуть как от суровых требований отца, так и от сухой ласки вечно занятой матери; можно смело утверждать, что Алексей Николаевич во многом помог маленькому Денису не зачерстветь окончательно, не запереться в себе, воспринимать мир в большем спектре красок и оттенков.

Других близких родственников не имеет; с дальними родственниками (см. Приложение 2) контакта не поддерживает, допускает пренебрежительные ремарки в их адрес при личном общении. Сами эти родственники тоже живут и выживают без любого участия знаменитого родича в их делах; внимательный анализ их данных показывает полное отсутствие у них контакта с командиром «Призрака» и нашим агентом. В рамках основного «тела» досье ими можно пренебречь, поскольку влияние их на характер и жизнь агента около нулевое – обычно Денис Викторович о них даже не вспоминает, а они не рискуют обращаться к нему с какими-либо просьбами, жалобами и прошениями. Учитывая его отношение к подобным мольбам, они поступают действительно разумно и даже мудро.

Подводя небольшой предварительный итог, можно смело заверить, что Денис Викторович Шепелев вырос в благоприятной семейной обстановке, способствовавшей оформлению его личностями со свойственными ему недостатками и сильными сторонами. От деда и матери ему достались аристократизм в лучшем понимании данного слова: умение поставить себя нужным образом, отличные манеры, чуткое понимание общества и своего положения в нем, наконец, способность привлекать людей к себе. Отец даровал сыну нестандартное мышление, а рискованность и храбрость ему подарили как достойный офицер-отец, так и пошедшая вопреки родительской воле ради своего счастья мать. С ближайшими родственниками он до сих пор поддерживает теплые и, насколько это возможно, близкие отношения; вице-адмирал В.П. Шепелев остается на связи со своим единственным сыном (нам стоит использовать эту связь для укрепления влияния в Верховном командовании), а престарелый князь Голицын спонсирует множество культурных мероприятий в честь героя Содружества, на которых дед и внук, когда тот вырывается на них, демонстрируют удивительную и трогательную эмпатию.

Теперь от анализа родственных отношений можно переходить к биографии самого оперативника.

Биография

Детство

Будущий оперативник «Ильи Муромца» родился 17 июля 2148 на Земле в семье Виктора и Ольги Шепелевых; местом рождения был их фамильный особняк, подаренный тестем Виктору на годовщину свадьбы. По такому случаю князь Алексей Голицын дал роскошный прием; сами молодые родители, в особенности, мать, посвятили свое время устройству новой жизни в максимально возможном комфорте и благостыне, способствующей его развитию. Денис Викторович происходит из военного сословия России; он с малых лет привык слышать о особенной роли военных в ее многострадальной, но величественной истории, о преславных героях прошлого и знаменитых людях пусть обмельчавшего, но настоящего. Его учили, что военная карьера в наши дни является единственным правильным выбором для каждого достойного мужчины; только там еще можно найти доблесть, честь... Славу и победы, которые принесут общественное положение и денежное довольствие. Да, Виктор Шепелев и его жена пытались заинтересовать своего ребенка не только духовно, но и материальными перспективами, убеждая того, что лишь на военной службе в Содружестве можно делать непостыдное состояние. Надо признать, они весьма преуспели в воспитании сына в подобающем духе – он оказался представителем той части своего поколения, которая оказалась способной отвечать на вызовы времени, пойти на жертву ради общего блага (без которого, как они уверены, не будет и их личного блага) и посвятить себя самосовершенствованию.

Стоит отметить, что Виктор Павлович Шепелев принимал участие в Войне первого контакта (июль – декабрь 2157) в качестве старшего помощника капитана корабля «Стремительный»; он сражался в космосе над Шинсекаем, наблюдал бомбардировку Эфура и боролся с разведывательными патрулями Иерархии. Соответственно, Виктор видел своими глазами как наши сильные стороны, так и серьезные, опасные слабости, ставившие под угрозу всю победу в кампании – он мог похвалить боевой дух матросов и офицеров, но был обязан указать низкий технологический уровень многих кораблей; он мог восхититься военным гением адмирала Снегова и отважностью многих решений капитанов, но подчеркивал слабость связки Флота и Армии, критиковал недостаточную эффективность сотрудничества кораблей, формально принадлежавших к разным государствам в составе Содружества. Его не могла обвинить ложь Государственной информационной корпорации: победа в локальном столкновении на границе досталась тяжелой ценой и не была легкой, следовательно, полноценная война стала бы настоящей катастрофой. Ни сладкие сказки ГИК, ни повышение по службе за храбрость и умения не могли сгладить углы для отца семейства, когда он прибыл домой и с порога объявил родным, что их жизнь начинает меняться, и меняться она будет прямо сейчас.

Прохождение через Войну первого контакта сильно изменило Виктора Шепелева, осознавшего лучше многих подданных императора необходимость стремительных, жестких и последовательных изменений. И начать кадровый офицер решил с воспитания собственного сына: Денис Викторович никогда не мог похвастаться гиперопекой или податливостью родителей всем его желаниям, но теперь он был помещен в условия, которые мы смело можем признать «спартанскими». Жизнь шла по расписанию, и огромная часть дня отводилась на физические и умственные занятия даже после окончания школьных занятий и выполнения всех домашних заданий; Виктор требовал от сына не только преуспевать в школьных предметах, но и углубляться в них больше положенного, содержать свое тело в превосходной форме, а ум – вечно занятым новыми исканиями. Жене он велел смотреть, дабы даже досуг Дениса нес в себе тот или иной содержательный смысл, и в его круге общения не было представителей «позолоченной» молодежи, способных сбить его с праведного пути изменений через преодоление трудности. Ольга Алексеевна первоначально хотела сопротивляться такому подходу, однако продолжительные разговоры с вернувшимся с войны мужем позволили Виктору убедить ее в правоте такого жестокого, но справедливого по-своему подхода. Так что даже после отбытия отца семейства в жизни Дениса не наступил период облегчения или послаблений

Нашим агентам за долгое время работы удалось собрать достаточно полный банк данных о детстве и юности Д.В. Шепелева, на основе которых можно сделать уверенный вывод: еще с малых лет Денис четко видел разницу между собой и массой остальных детей, держался отстраненно и надменно, полагая остальных сверстников, по крайней мере большинство из них, мало пригодными к жизни или воинской службе. Он находил в них множество изъянов, критических недостатков, слабостей и пороков, перечеркивавших, с его точки зрения, возможные достоинства; так, хорошо известно, что уже с 7 лет Денис полагал военную карьеру единственной достойной для мужчины, и в то же время он отпускал первые известные нам унизительные комментарии по отношению к финансистам, управляющим и простым рабочим, полагая их если не полностью бесполезными, то второстепенными для общества. Осознание собственного превосходства помогало ему преодолевать трудности на раннем промежутке жизненного пути и справляться с повышенными требованиями родителей, но его успехи на этом пути привели к складыванию с ранних лет у Дениса убежденности в своем превосходстве над окружающими, можно даже сказать – о своей исключительности. Он привык с детства преодолевать трудности и превозмогать невзгоды, но видя неспособность (и зачастую нежелание) остальных детей подниматься на тот же уровень вызывали у него не жалость, а только презрение, и оное презрение к слабым Денис пронесет всю оставшуюся жизнь.

Юность: первые военные успехи и вступление в организацию

Еще одним поворотным моментом жизни Д.В. Шепелева может считаться обнаружение у него выдающегося бионического потенциала: медицинское обследование в призывном центре в 14 лет обнаружило у юноши поистине уникальные гены: его предрасположенность к биотике попросту поразила рекрутеров, а стандартные приборы показали зашкаливающие значения. Обследование пришлось проводить на базе центральных научно-исследовательских институтов, и как только лучшие врачи Содружества подтвердили показания своих коллег с призывного центра, стало ясно – воинская служба ребенка Виктора Шепелева будет особенной. Даже более особенной, чем хотелось его родителям.

В шестнадцать лет Денис Викторович Шепелев в качестве исключения поступает на действительную военную службу: его зачисляют на Первый флот в состав 2-го штурмового подразделения, составленного в основном из бойцов-биотиков, предназначенных для несения службы в авангарде десантных сил. Тогда Денис впервые и на долгое время отрывается от родителей; отныне он переходит под контроль армейцев – и становится под наше самое тщательное наблюдение; можно сказать, что этот насыщенный период его жизни окончательно заложил в нем персоналию, с которой приходится работать по сей день. Несение службы на Первом флоте, с одной стороны, закалило будущего оперативника: он теперь был сам ответственен за свои слова и поступки, сам делал ключевые жизненные выборы, обрел некоторую степень свободы, невозможную под бдительным родительско-родственным надзором. И, в то же время, соприкосновение с военной повседневностью способствовало развенчанию многих романтических мифов, дотоле окружавших Флот и Армию в представлении юного Шепелева.

За любую силу приходится платить: этот урок Денис выучил быстро и основательно. Его уникальный дар одновременно являлся серьезным испытанием и настоящим вызовом, требовал не только последовательного культивирования и упорных занятий, но и постоянного самоконтроля, самоограничений. Он был способен, в теории, на великие дела и свершения, но на пути к ним он не мог себе позволить ни шага в сторону, ни послабления – осознание такой ответственности, разумеется, не могло не сказаться на его личностных особенностях. Он был способен работать, и работать усердно, до потери сознания, превозмогая боль, усталость и позабыв о лени; зато успехи приносили ему настоящее удовольствие и становились основой для еще более высокого самомнения. Конечно, постоянный и повседневный контакт со множеством людей, носящих одну с ним форму, способствовал его ознакомлению с таким же множеством точек зрения, взглядов и человеческих убеждений, но, внимательно наблюдая за сослуживцами, Денис постепенно все больше убеждает себя в своем превосходстве над ними. Превосходство в биотических способностях, спорить о котором не представляется возможным, и превосходство в знаниях над средним призывником, Шепелев постепенно перерабатывает в своем сознании в концепцию своего превосходства в социальном плане.

Впервые блеснуть будущий оперативник сможет во время Имперско-Батарианской войны 2164 года, которая наглядно покажет всей Галактике целительную силу «Унификационных реформ». В рамках досье нас прежде всего интересуют свершения и мысли Дениса Шепелева, для которого оный конфликт окажется самым первым в жизни. Насколько нам известно, молодой юнкер горел желанием оказаться на передовой и наконец-то проявить свои особенные дарования в настоящем деле; он с восторгом отзывался о перспективах не только перед вышестоящими офицерами, но и рядом с обычными сослуживцами – тогда еще не подозревая, что в его отряде многие были завербованы как нашей организацией, так и жандармами. И мы можем смело констатировать, что Денис Викторович не был разочарован: летом 2164 он принимает участие в столкновении с пиратским флотом над миром Мария и входит в состав абордажной команды, взявшей контроль над пиратским флагманом. В ходе той битвы, первого настоящего сражения для молодого человека, он сумел оправдать самые смелые расчеты и заверения специалистов, наблюдавших за ним до того дня: он уже тогда был способен разделываться с целыми группами врагов без единого выстрела и применять все свои потрясающие воображение способности с минимальным перерывом. Это позволяло ему обрушиваться на противника с небывалой доселе скоростью, не давая тому возможности перегруппироваться, спрятаться или даже сбежать с поля боя; благодаря внезапной даже для командования скорости передвижения абордажной команды был пленен адмирал пиратов, показания которого сыграют важнейшую роль в дипломатической подоплеки всей войны.

Настоящий тест Дениса Шепелева пришел на луне Торфан: силы Содружества обнаружили главную оперативную базу пиратов и работорговцев, которым Батарианская гегемония оказывала самую непосредственную поддержку. Было принято решение провести полноценный приступ с использованием тяжелого вооружения и орбитальных ударов; однако ключевые объекты мародерского флота надлежало захватить – только так у нас оставалась надежда перехватить их документацию, в которой мы надеялись обнаружить дополнительно дискредитирующие гегемонию бумаги и записи. Соответственно, скорость, оперативность и натиск становились важнейшими компонентами успеха; командование решилось включить Шепелева в состав ударной группы – и ничуть не прогадало. Пока более опытные товарищи обеспечивали ему прикрытие и поддерживали его барьеры, сам Шепелев с легкостью ломал двери, размазывал противников по стенам, обезвреживал опасные системы противодействия и, конечно же, «прокладывал дорогу» - снося ограждения, стены, щиты и барьеры, что позволило, в конце концов, достигнуть штаба Флотилии до того, как агенты Гегемонии успели уничтожить основной объем документов. Более того: грамотное применение биотических комбинаций позволило взять живыми основных «военных специалистов» Гегемонии – их показания и свидетельства позволят человечеству окончательно переломить ход «имиджевой» войны в Пространстве Цитадели и максимально полно реализовать наши стратегические планы насчет Гегемонии. Победа на Торфане принесла лично Шепелеву экстраординарные награды: он был отмечен умирающим императором Павлом III в указе, приставлен к первому боевому ордену, наконец, получил повышение по службе и одел офицерские погоны.

Тогда же наша организация впервые узнала о Д.В. Шепелеве: из раздела в досье на своего отца он превратился в отдельную, полноправную папку, а выдающимся ученым «Авангарда» было поручено курировать его занятия и заниматься лелеянием его уникального биотического потенциала. Полученные нами данные будут с успехом использованы в проекте «Перун»; без образцов, полученных от молодого Шепелева, работа над «Перуном», дорогостоящая, тяжелая и амбициозная, грозила затянуться на десятилетия, но с его помощью (и при привлечении дополнительного числа специалистов) мы добились потрясающих результатов за четыре года упорного и тяжелого труда. Пока ведущие умы Содружества трудились, избранные нами наблюдатели не спускали с его прогресса глаз, постоянно фиксируя удовлетворительные результаты. После успеха Дениса Шепелева во время битвы на Торфане возникает идея рекрутировать столь перспективного человека в ряды нашей организации; была запущена первая обстоятельная проверка его прошлого, характера, убеждений, сильных и слабых личностных характеристик – тогда же приходится начать долгий и упорный торг с военными, не желавшими идти на уступки в столь чувствительном вопросе.

Вполне вероятно, что повышенная, ненормальная жестокость Шепелева-младшего является последствием строгих ограничений, наложенных на него в юности как родителями и военными докторами, так и самим собой. Вечная привычка к самоконтролю в повседневной среде и ограничению в удовольствиях привела к скапливанию в нем негативных эмоций, воспоминаний и элементарной злобы, которым он вскоре нашел законный и даже выгодный выход: свою ненависть он направил против врагов Российского Содружества к тихой радости высшего командования и большому удовольствию наблюдавших его ученых-специалистов в биотике. Каждая стычка с противником приучала Дениса, что теперь и здесь он может перестать сдерживаться; здесь и сейчас он может показать неприятелю, жалеть которого нет ни повода, ни нужды, полную меру своих возможностей и облегчить лежащий на его душе груз. Таким образом Шепелев постепенно привыкал видеть на поле боя свой отдых – и подобная привычка послужит его ожесточению лучше, чем предлагаемая молодому человеку пропаганда. Ему не требовался дополнительный повод ненавидеть ксеносов, гетов и других врагов Терры; вполне хватало, что эти создания стоят у него на пути и, убивая их, он может облегчить душу и оторваться за все тягостные года тренировок, ожиданий и ограничений. Конечно, до нынешнего состояния оперативника предстоял еще долгий путь кровавой и беспощадной практики, но первые условия были заложены тогда.

В это же время у будущего оперативника появляются первые сомнения в официальной идеологии Содружества: «народный монархизм», проповедуемый Госинфкорпом, уже не казался ему настолько очевидно-верной истиной в последней инстанции, как раньше, в его молодые года. Разумеется, до полного разочарования ему еще было далеко, но первые мысли, которые можно охарактеризовать крамольными, у него появляются уже тогда. Семена сомнения в официальной картине мира в Денисе посеяли еще родители, вряд ли собираясь это делать: Денису нужно было просто слушать родительские разговоры друг с другом, с его дедушкой и друзьями семьи – простые, повседневные разговоры о политике, экономике, дворе и поведении придворных, о жертвах, на которые идет народ Содружества ради выполнения «Унификационных реформ»; уже их хватало, чтобы усомниться в предлагаемом ГИК официозе. Начало армейской службы тоже не способствовало сохранению в нем монархических иллюзий: он познакомился со множеством людей из простонародья, мог слышать их жизненные истории и сожаления по множеству самых различных ситуаций. Постепенно его скептицизм по отношению к простым подданным, людям, не обладающим его потенциалом и способностями, охлаждался; раннее начало самостоятельной жизни и прямое столкновение с обыденностью привели его к пониманию, что у большинства подданных есть свои цели и задачи в нашем обществе – пусть, конечно же, и не такие великие, каковыми он полагал свои собственные.

Разумеется, тогда о его сомнениях никто не подозревал; даже сам объект статьи еще не осознал их наличие в своем сознании. Тогда его рассматривали только как боевую единицу исключительной ценности, которую человечество обязано применять на важнейших фронтах борьбы за Галактическое господство. Немудрено, что Денис Викторович был отправлен в 2170-м году в составе боевой ударной группы на покорение станции «Омега» - станции, которой было суждено стать аванпостом человеческой экспансии в дикой и неосвоенной системах Терминуса. Операция Второго флота, насколько известно, не прошла гладко и по заготовленному плану: людям пришлось встретиться с серьезным сопротивлением бандитского элемента, который оказался способен самоорганизоваться и использовать к своему преимуществу особенности архитектуры станции. И тут Денис Шепелев сумел отличиться в лучшем смысле слова: он сумел пробиться к центру обороны Омеги и отключить питание вражеских батарей; это позволило Второму флоту приблизиться к станции на безопасное расстояние и оказывать гораздо большую поддержку второй волне вторжения. Затем Шепелев отправился по поручению адмирала Степана Петренко в бар «Загробная жизнь», бывший командным центром сопротивления. Там молодой офицер устроил настоящий хаос: он за считанные секунды уничтожил всю дорогостоящую аппаратуру, позволявшую координировать действия различных наемных отрядов, и перебил «офицеров связи», ответственных за их кооперацию – последовала непродолжительная, но напряженная схватка с «королевой» Омеги, после которой от бара остались только дымящиеся руины и остовы. Гибель Арии и уничтожение центра связи привели к панике среди наемников и «ополченцев» Омеги, что позволило Второму флоту завершить всю операцию победой быстрее, чем ожидалось, и набрать достаточное число работников для проведения ремонтных и перепрофилирующих работ на самой станции; согласно проведенным расчетам, в противном случае конфликт мог затянуться на 4 дня и поглотить примерно 85% трудоспособного населения станции.

Тут стоит сделать некоторое дополнение: во время штурма Омеги проявилась впервые такая черта Шепелева, как равнодушное отношение к потерям среди своих сослуживцев, отсутствие эмпатии к рядовым бойцам и готовность приносить чужие жизни в жертву ради выполнения поставленной миссии. Он добирался до центра связи не особенно заботясь сохранением жизней своих подчиненных, в которых он не видел особой ценности; насколько нам удалось установить, молодой офицер с готовностью использовал сослуживцев в качестве приманки, отправлял их в обреченные атаки, заставлял исполнять невозможные выстрелы в радикальных условиях; причем сам он не спешил оказывать им достаточную поддержку, например, создавая временные барьеры или избавляясь от особенно опасных противников. Приказ о «незамедлительном выдвижении» он трактовал неизменно буквально, тем самым оказывая на личный состав дополнительное давление; наконец, мы можем констатировать банальную нехватку опыта в управлении отрядом, для которого требуются иные качества, отличающиеся от качеств хорошего солдата и смертоносного биотика. Неудивительно, что по итогу вся вылетевшая с ним группа оказалась мертва. Многое можно списать на неопытность Шепелева как командира в той операции; на сегодняшний день он действительно демонстрирует отличающиеся результаты и становится хорошим лидером: требовательным и жестоким, но готовым прийти на помощь и выручить товарища по оружию в тяжелой ситуации. Ведущие специалисты «Авангарда» на основе операции по взятию Омеги рекомендовали в дальнейшем окружать Шепелева людьми уникальными, одаренными и способными: оперативнику требуется причина к уважению той или иной личности.

Блестящее исполнение им боевой задачи позволило оперативнику Патрику О’Брайену поставить ребром вопрос о вербовке Дениса Викторовича в ряды нашей организации. После очередного раунда долгих и упорных переговоров с военными, многие из которых не хотели отдавать в наше распоряжение настолько талантливого и многообещающего сотрудника, мы добились личного разрешения у императора и Денис Викторович оказался завербован в «Илью Муромца» О’Брайеном, к тому моменту уже несколько лет наблюдавшим за его ростом и прогрессом. Общение и постоянный контакт с Патриком О’Брайеном однозначно пошли Шепелеву впрок: заслуженный и боевой офицер с самого Шинсекая смог завоевать не только доверие агента, но и уважение с его стороны, которые были пущены на благое дело развития навыков и сырого потенциала Дениса Викторовича. Стоит сказать, что в наши руки агент попал человеком бесспорно талантливым и могущественным, но себялюбивым, ярко выраженной одиночкой, даже не пытавшейся скрывать свое презрение к сослуживцам и пытавшийся самостоятельно добиваться успеха в каждом случае. Между тем согласно нашим планам он должен был стать образцом солдата и офицера для всего Российского Содружества; не просто уникальным военным, но лицом, лицом как нашей организации, так и всех вооруженных сил Терры. Требовалось многое в нем поменять и изменить, хотя бы с внешней точки зрения; но после недолгих анализов нашим сотрудникам стало понятно, что рядовые психологи и психотерапевты будут бесполезны в этом случае. Только по-настоящему авторитетная для Шепелева фигура могла подтолкнуть его к развитию, и только доверенному оперативнику организация могла поручить заботу о настолько ценном активе.

И ответом на этот важный вызов стал Патрик О’Брайен, один из самых первых наших агентов. Патрик смог завоевать доверие и уважение Дениса не столько как старший по формальному званию (как армейскому, так и нашему), сколько как старший по жизненному опыту, знаниям и общему багажу. Удачно вставленное слово, продемонстрированное знание, послужной список, солидность и личная харизма О’Брайена позволили ему добиться расположения подчиненного. Расположения, благодаря которому становилось возможно любое необходимое отеческое наставление, дружеский совет и, наконец, приказ старшего по званию. Играя на его стремлении оказаться самым лучшим, О’Брайен убедил Дениса Викторовича в необходимости постоянного улучшения и самосовершенствования, для которых, естественно, требовалась направляющая рука – и Шепелев-младший признал эту руку в Патрике. Оперативник показал молодому агенту ошибочность многих его убеждений, основанных на слепой самоуверенности и свойственной юности привычке идеализировать себя; они провели тщательный анализ проведенных им боев, и Патрик, безжалостно разбирая все его эгоистичные приказы и ошибки, доказал ученику, что его стиль руководства и боевые навыки нуждаются в изменении, корректировке. О’Брайен был тем, кто открыл Денису Шепелеву доступ к подлинной истории Содружества, и он же проследил, чтобы агент сделал правильные выводы из открывшейся ему картины – и хотя впоследствии его политические убеждения еще будут изменяться, можно сказать, что агент стал настоящим нашим соратником. [Примечание Председателя – Поручить агенту 13 провести тщательный анализ.] Согласно отчетам оперативника О’Брайена, под его бдительным наблюдением и направляющим руководством Денис Викторович Шепелев переосмыслил свой подход к отношениям командующего и подчиняющихся; стал больше ценить жизни и способности своих людей, приблизился к идеалу «командного» игрока и обрел свои первые теоретические познания по продвинутому руководству личным составом. Конечно, наблюдающий соратник Патрик высказывал серьезные сомнения касательно искренности этих изменений; ему, как и самой организации, было очевидно, что в глубине души Шепелев остается Шепелевым… Но, если он готов во время боев играть по правилам и знает, как себя вести на публике, мы готовы ему это простить.

Раннох, свадьба и назначение жизни

Следующим серьезным испытанием для Шепелева, первым испытанием, которое он пройдет в качестве агента нашей организации, становится кампания в Вуали Персея. Наша организация первой в Галактике поняла необходимость ликвидации гетской угрозы: в грядущих масштабных войнах и грандиозных конфликтах мы не можем себе позволить «роскошь» существования полноценной синтетической цивилизации на окраине Млечного пути. Учитывая, что об угрозе со стороны Жнецов мы догадывались уже тогда, нам не хотелось оставлять их потенциальных союзников в покое. О ходе кампании в целом см. доклад «Кампания в Вуали»; в рамках данного досье фокус останется на личности молодого агента. Операции этой кампании доказали правоту рапортов П. О’Брайена: по сравнению с прежними битвами, его подчиненным был проделан серьезный прогресс. Особый интерес для нас представляет операция «Геракл» - штурм поверхности Ранноха – предпринятая Командованием 23 февраля 2177 года; Шепелев в составе отряда «Ноль», подчиненного лично О’Брайена, должен был уничтожить одну из серверных гетов. Во время этой операции Денис Викторович гораздо охотнее взаимодействовал со своими сослуживцами, прикрывая их огнем, выручая щитами и барьерами, с легкостью уничтожая вражеские боевые платформы. Тяжелая битва с праймами гетов, бывшая апофеозом «Нулевых», показала нам агента во всей красе: он не просто уничтожил многих из них, но и был способен помочь, выручить, организовать и направить энергию бойцов в нужное русло. Он прикрывал отход раненного О’Брайена, спас нескольких кварианских техников, организовал засаду для гетских подкрепелений, словом, он сделал все что смог для победы нашего вида на Раннохе. И снова же хочется отдельно подчеркнуть: теперь он вел себя как командный игрок, максимизируя тем самым положительный эффект и помогая остальным сослуживцам справиться с битвой.

Но не только на поле боя агент послужил человечеству. Примерно в это время наши усилия по перехвату контроля над кварианским обществом достигли своего пика: в результате подстроенного инцидента погиб адмирал Корис, а наши медики проследили за ходом лечения адмирала Раан. Оставшиеся у кварианского народа лидеры приняли наше господство со спокойной душой, искренне благодарные за человеческую помощь в организации сего похода. Однако вскоре после завершения активной фазы битвы за Раннох среди кварианцев раздались серьёзные сомнения насчет их будущности в Российском Содружестве. Самые подозрительные и недоверчивые, а равно и родственники многочисленных погибших, позволяли себе сомнения в мудрости избранного остатками Адмиральской коллегии курса, оглядываясь на неприглядное существование батарианцев на занятых нами землях. Нам стало известно о их вопросах и сомнениях из множества источников: об этом доносили завербованные нами кварианцы с «низов», и об этом раздражении с недовольством писал наш искренний союзник адмирал Геррель. Неблагодарным ксеносам, как и было предсказано аналитиками, «одной» нашей помощи в возвращении их дома оказалось недостаточно, и в то же время нам пришлось отклонить план агента №2 по немедленному уточнению обязательств кварианцев перед Содружеством. В наши планы не входил преждевременный пересмотр заключенного на Терре соглашения, так что требовалось завоевать доверие союзников и наглядно показать им беспочвенность страхов и опасений.

Инструментом для завоевания доверия согласился стать агент Д.В. Шепелев. Короткий сеанс связи с ним, переговоры с Романом Захарьевым, самым авторитетным из трех оставшихся кварианских адмиралов, поспешные приготовления – и все это привело к торжественной свадьбе агента Д.В. Шепелева на Татьяне Захарьевой, единственной дочери гранд-адмирала Кварианского флота и генерал-губернатора их территории. Размах, торжественность, громогласные обещания автономии и признание за Захарьевым статуса автономного генерал-губернатора позволили нам вернуть расположение ксеносов и дать прекрасную в своей наивности картину для стран Цитадели. О далеко идущих и стратегических планах нашей организации мы, разумеется, никому и никогда не рассказывали, но на необходимое время нам удалось приобрести лояльность кварианцев, а следовательно, и получить доступ к их технической экспертизе, навыкам и все еще крупному флоту. И стоит отметить выдающуюся роль Шепелева в воплощении столь амбициозного гамбита в жизнь: он самостоятельно предложил эту идею О’Брайену (не имея возможности заранее знать наш план в деталях), он сделал все от него зависевшее, чтобы очаровать юную новобрачную и, наконец, он вел себя безукоризненно и образцово на торжествах. Его личностные достижения и харизма во многом помогли исполнению нашего замысла в лучшем виде. По убедительной просьбе нашей организации и князя А.Н. Голицына дворянство на Элизиуме «скинулось» на покупку Д.В. Шепелеву отдельного и роскошного имения – организация считает необходимым награждать своих отличившихся агентов соразмерно с их деяниями.

Здесь, пожалуй, следует сделать комментарий касательно отношения Д.В. Шепелева к своей законной супруге и, говоря шире, всему женскому полу. Первое близкое знакомство со вторым полом состоялось у него в кадетские годы; выдающиеся физические данные, личное обаяние и, впоследствии, раздавшаяся о нем слава обеспечили ему относительно легкий доступ к нравившемся ему женщинам. В числе его партнерш (организации достоверно известно 16 из них; приложение №34) находятся и военные, и дворянки, и женатые, и юные, и известные легкостью обхождения и кажущиеся неприступными; но аналитикам удалось вывести некоторые закономерности. Во-первых, Д.В. Шепелев полностью, на корню отвергает возможность равноправных и равных отношений с кем-либо: все его партнерши должны признавать его господство над собой (пусть его конкретные проявления и могут варьироваться). Во-вторых, каждый «успех» в личной жизни расценивается им в военных категориях «побед» над «врагом», соответственно, можно догадаться о его отношении к интимности и личным секретам… Существование которых он попросту не признает. Наконец, стоит признать за агентом наличие ксенофильской слабости, которую организация до сих пор предпочитает замалчивать и игнорировать, не имея возможности и нужды действовать незамедлительно.

Тогда завершалось строительство фрегата «Призрак» - уникальной боевой машины, построенной с применением прорывных технологий маскировки и навигации. Фрегат был способен проводить самостоятельные операции в глубоком тылу противника. Теперь корабль мог стать незаметным для датчиков на определенное время: "Призрака" могли увидеть в иллюминатор, но вести эффективный огонь по нему без помощи техники, для которой его не существовало, не представлялось возможным. И хотя фрегат не предназначался для ведения длительных и «линейных» боев в космосе, на нем были установлены торпедные аппараты, система ПОИСК и даже тяжелая пушка класса "Рука", позволявшая нанести серьезные повреждения линейным кораблям. По огневой мощи «Призрак» серьезно превосходил своих собратьев по классу, а наличие на нем особенного ядра «Тантал» гарантировало возможность ведения длительных боев и серьезных крейсерских походов в отрыве от баз снабжения и союзных сил. «Призрак» обладал достаточной огневой мощью для нанесения точечного и разрушительного удара исподтишка, а затем с помощью систем маскировки он мог спокойно покинуть поле боя, внеся в ряды противника замешательство и расстройство. Оная система маскировки открывала и другие возможности: проникновения ко вражеским штабам и топливным станциям, высококлассной диверсионной деятельности и так далее. Баснословная дороговизна и уникальность многих технических решений не позволяли выпустить судно в серию, но участвовавшие в разработке ученые и воплощавшие их мечту строители по праву гордились итоговым результатом.

Однако корабль, пусть даже настолько передовой, представляет из себя только инструмент. Совершенный, прекрасный и технологичный инструмент, который на деле хорош лишь настолько, насколько хороши руки, в какие он попал. Эту простую истину понимают все: и наша организация, и Верховное командование Российского Содружества, на уровне которого утверждался список кандидатов. Высказывались самые различные мнения, но, в конце концов, нашей организации удалось добиться назначения на должность Д.В. Шепелева и в целом протащить первоначальный список без значительных отклонений от него. Формально уйдя в отпуск для празднования веселой и счастливой свадьбы, Шепелев и его молодая жена прибыли на свое новое место службы, с которым и по сей день они в первую очередь ассоциируются. Там капитана уже ждала команда, подобранная нами исключительно из самых доверенных, профессиональных и способных гуманоидов: мы не могли себе позволить ни потерять контроль над судном, ни доверять его формально лояльным, но бесполезным и посему опасным ремесленникам.

Открытие на Илеании протеанского маяка показалось нам невиданной удачей – наша организация превосходно осведомлена о роли протеанской помощи в истории России, так что новый технологический прорыв (или новая информация о потенциальных угрозах) пришлись бы нам как раз к месту. Честь изъять бесценный артефакт и доставить его специалистам для изучения была отведена команде «Призрака» и лично его капитану – стоит ли говорить, насколько экипаж и его предводитель были взбешены полным провалом казавшейся простой миссии? Однако полученные ими с боем обрывки информации все равно представляли для нашей организации интерес: Председателем была санкционирована погоня за Сареном, а Верховное командование удалось убедить в необходимости начинать тотальную мобилизацию, пока Совет Цитадели все согласовывал, утрясал и решал важнейшие вопросы тактики и стратегии. За время погони команда Шепелева посетила сразу несколько миров по всей Галактике, сталкиваясь с уникальными вызовами и врагами, о существовании которых успела позабыть вся Галактика. За время выполнения главного задания агент добился неожиданных даже для него успехов: он смог не только предоставить в наши руки убедительные доказательства существования Жнецов и их угрозы человечеству, но и заполучить несколько важнейших для будущего технологий. Так, теперь мы завладели секретом выращивания имунных от генофага кроганов; были сохранены для участия в будущих свершениях Содружества рахни.

Во время полета «Призрака» за беглым спектром Сареном у Шепелева складываются новые отношения с людьми, которых он отныне будет называть собственной командой. Уроки П. О’Брайена о лидерстве, командирских качествах и самоулучшении действительно пришлись к месту: согласно наблюдениям наших аналитиков, члены экипажа действительно готовы помереть за капитана, а тот убеждает их во взаимности сего восхитительного чувства. Меняется формат его отношений с супругой – теперь он ее рассматривает не как трофей и тяжелую ношу, но как боевую соратницу, полезный инструмент в команде и действительно близкую душу. Такое изменение серьезно повлияло на атмосферу на корабле: возникновение между супругами привязанности, похожей на человеческую дружбу; пожалуй, только для жены по пункту о равноправных отношениях возможно сделать некоторое исключение. Ниже дана краткая справка по остальному экипажу корабля:

  • Милица Лазарева – агент «Муромца», приставленный для наблюдения за Шепелевыми и координации их действий с нашей организацией, стала доверенной «рукой» самого капитана, его верным советником и достойным бойцом команды.
  • Кирилл Покрышкин – после недолгих споров в начале работы, один из лучших пилотов Содружества осознал возможности и перспективы, после чего стал близким другом и доверенным товарищем Дениса Викторовича.
  • ПОБЕДА – Искусственный Интеллект «Призрака» явно находится под влиянием своего капитана и остальных членов экипажа; согласно мнению наших экспертов, у ИИ корабля проявляется характер и даже некое подобие эмоциональной привязанности к офицерскому составу, Шепелеву и Покрышкину.
  • Ольга Хабарова – приставленная для создания медийного имиджа журналистка смогла вписаться как «своя» на военном корабле и, по некоторым данным, войти в ближний круг Д.В. Шепелева за счет особенностей характера.  
  • Эстебан Варгас – корабельный врач по долгу службы регулярно встречается с каждым участником штурмовой команды; Эстебан благодарен за возможность покинуть «скучные» госпитали флотов и стать частью чего-то больше, чем он сам.
  • Наоси Канно – оружейник и канонир «Призрака» пользуется уважением Д.В. Шепелева за свои познания и послужной список, а Канно отвечает признательностью за возможность заниматься любимым оружейным делом на передовом корабле.
  • Адиля Юлдуз – офицер связи из привилегированной купеческой семьи всячески старается стать «своей» на военном корабле,
  • Катерина Грозова – первый ребенок из проекта «Ноль Сто Двадцать» была преданной поклонницей Д.В. Шепелева как могущественнейшего псионика, так что службу под его командованием Катерина считает своей главной наградой.  
  • Явик, "Яков Павлов" - единственный выживший протеанин, командир проигранной войны, обнаруженный на Илеании и присоединившийся к "Призраку" ради отмщения Жнецам. Его знания, опыт и боевые навыки помогли "Якову" стать ценным участником команды, а особенности характера позволили "аватару мести" занять близкое к капитану место.
  • Моринт, «Мария Светова» - профессиональная убийца из народа азари неожиданно удачно присоединилась к штурмовой группе «Призрака» и стала неотъемлемым участником всех операций на территории Цитадели.
  • Кроган «Георгий» - подарок профессора Окира пришелся на «Призраке» как нельзя кстати. Искусственно выращенный кроган-штурмовик считает Д.В. Шепелева своим «отцом» и старается произвести на «родителя» наилучшее впечатление.

Денис Викторович Шепелев сумел избавиться от свойственных ему в юности недостатков и изъянов: теперь его люди чувствуют себя под защитой и довольны своей службой под его начальством, а сам командир пользуется этим и заставляет всех выкладываться на пределе их сил. Требуя многого от своих подчиненных, Шепелев немало и предлагает им взамен – например, на «Призраке» нет ни одного гуманоида без медали или ордена (и всех приличествующих им привилегий), а во время недолгих отпусков и, особенно, в годину общего отдыха на Элизиуме команда «оттягивается» и «выпускает пар» как только может. Капитан корабля заступается за каждого своего подчиненного, отстаивает их права и привилегии во все свои не дюжие силы, а команда отплачивает своей непоколебимой верностью и готовностью выполнить любой приказ непосредственного начальства. Аналитики высказывают опасения, что теперь «Призрак» служит скорее капитану, нежели нашей организации; источники этих выводов нуждаются в перепроверке и уточнении, поскольку рисковать в настолько далеко идущих выводах мы не можем.

Личность

Advertisement