ФЭНДОМ


Про хронистов говорят, нам на роду написано долго жить. Сущая чепуха, монсеньор! Быть хронистом тяжело - Господь хочет, чтобы мы всякий раз умирали вместе с теми, чьи жизни и деяния мы описываем и вспоминаем. (Бернгард Достопочтенный в беседе с князем-архиепископм Линдисфарна)

Бернгард Достопочтенный (лат. Bernghard Venerabilis; 2 октября 2039 AIC, Эгберт, Линдисфарн, Каролингская империя - 19 мая 2141 AIC, аббатсво Святых Йоргена и Бенедикта, Ярроу, Линдисфарн, Каролингская империя) - каролингский монах и хронист ордена Братьев Святого Йоргена в имперском княжестве-архиепископстве Линдисфарн. Прозвище "Достопочтенный" Бернгард получил ещё при жизни за "выдающийся и удивительный вклад в хронологическую науку". Автор множества исследований, биографий и нескольких общехронологических трудов, среди которых наиболее известны "Деяния императоров Каролингии" и "История королевства Англанд от его основания до провозглашения Империи". 

Биография

Происхождение и юность

Бернгард Достопочтенный родился 2 октября 2039 года Ab Imperium Condita в Эгберте, втором по величине городе Линдисфарнского княжества-архиепископства[1] в семье потомственных чиновников и получил при крещении имя Бенедикт Петер Иосиф Меррит. Его отцом был Альберт Георг Иероним Меррит, глава департамента образования в местной администрации, мать - Луиза Анна София Меррит (урождённая Эллбот) - работала государственный адвокатом. Бенедикт стал вторым ребёнком в семье - за три года до него у супругов родился первенец Уильям Альберт. По мужской линии юный Меррит принадлежал к потомственным чиновникам, в то время как в роду его матери преобладали представители интеллигенции - художники и университетские преподаватели. Семья Мерритов пользовалась общественным уважением и имела славу «во всех отношениях добропорядочной», хотя среди друзей супругов Мерритов встречались люди с весьма свободолюбивыми взглядами.

По свидетельствам близких родственников, маленький Бенедикт ничем не отличался от своих сверстников, имел те же мальчишечьи интересы - игры с друзьями и сверстниками в "первооткрывателей", "войну" и т.д . С семи до шестнадцати лет он посещал приходскую гимназию, затем, избрав под влиянием матери и её отца карьеру филолога, поступил в Даремский университет в столице княжества, где обучался в течении следующих трёх с половиной лет. Согласно свидетельствам его преподавателей, в скором времени юноша все чаще обращался не столько к темам, непосредственно связанными с лингвистикой, сколько к исторической проблематике изучаемых вопросов, что часто вызывало недовольство со стороны профессорского состава.

Примерно на третьем году обучения у Бенедикта Меррита обнаружился интерес к религии: юноша стал чаще обычного посещать мессы, стал «выпадать» из студенческой жизни, заинтересовался богословскими трудами, обнаружил склонность к уединению. Растущая религиозность Меррита сперва не вызывала вопросов, поскольку именно в этом 2058 году в результате несчастного случая погиб избравший военную карьеру его старший брат Уильям. Однако по завершении приличествующих сроков траура поведение Бенедикта не изменилось и в середине четвёртого, завершающего года обучения молодой человек по собственному желанию отчислился из Даремского университета.

Линдисфарнская семинария

Осенью 2059 года Бенедикт Меррит, преодолев сопротивление семьи, впрочем, не слишком активное, поступает в Высшую семинарию Линдисфарна - главное и старейшее богословское училище в княжестве. К этому периоду в его жизни относятся первые собственные воспоминания:

Сложно передать словами те чувства, которые я испытал в первый год обучения в Семинарии. Это было чем-то вроде восхищенного восторга. (Бернгард Достопочтенный)

После первого, общеознакомительного курса молодой Меррит перешёл на факультет истории Церкви и государства, что открыло ему несколько доселе недоступных архивов. Бенедикт с головой ушёл в штудирование источников и за два года написал четыре статьи, посвящённые истории Линдисфарнского архиепископства и сравнительному анализу ранних евангелизационных программ Церкви. Научное сообщество встретило их благосклонно, оценив как «весьма достойные для молодого человека своих лет», а декан факультета, отец Ричард Уэлшинг, почтил студента личной встречей и похвалил за плодовитость и умение подать сложные вещи понятным языком.

Четвёртый год в семинарии, более насыщенный богословскими курсами, Меррит посвятил изучению трудов Отцов Церкви, понтификальных булл, энциклик и апостольских конституций Соборов. При этом не бросил он и своих исторических изысканий, часто засиживаясь в архивах. В это время по протекции декана студент получает доступ к некоторым отделам архиепископских архивов. Источники, найденные там, легли в основу его выпускной работы, развившейся потом в один из трёх главных трудов Бернгарда Достопочтенного - "Сумма хроник Линдисфарна". Летом 2064 года молодой Меррит успешно защитил своё исследование, став первым на курсе. Преподавательский состав и лично декан советовали его продолжить обучение в семинарии или перейти в Понтификальный университет Святого Георгия на Квиринале, где за него обещали замолвить слово, с перспективой занять видное положение в научном сообществе хронистов, однако к всеобщему удивлению Бенедикт отверг все предложения. В скором времени он объявил родным о своём желании стать монахом, что стало большой и малоприятной неожиданностью для его семейства Мерритов, видевших в нём продолжателя семейных традиций. Но несколько недель мягких уговоров и увещеваний, сумели смягчить родительские сердца и Альберт и Луиза Меррит всё таки дали сыну своё родительское благословение.

Монах

Корабль-аббатство

Десница и Линдисфарн

Корабль Второго отделения ордена Братьев Святого Йоргена "Десница" на орбите Линдисфарна

19 апреля 2065 года Бенедикт Петер Иосиф Меррит принёс обеты в монастыре Святого Йоргена в Ярроу, получил новое имя Бернгард и был рукоположен во дьяконы. Осенью того же года молодой монах получил направление на корабль "Десница" Второго, странствующего отделения Ордена. Корабли монашеских орденов выполняют функции снабжения форпостов, тюрем и астероидных келий, служили транспортом для тех, кто не мог позволить себе путешествовать на кораблях гражданского флота. Обитание на корабле-аббатстве является иной, более тяжёлой формой послушания, чем в монастыре гравитационного колодца, поскольку требует несравненно больших знаний и лучшей физической подготовки.

Фра Бернгард стал послушником на "Деснице" как раз в силу своей молодости и развитого организма. Кроме того, он был хорошо образован и продемонстрировал быструю обучаемость. На корабле он был распределён в агро-сектор, где сначала обучался работе с гидропонной системой в качестве подмастерья, а затем приступил и к основной работе - чистке и ремонту гидропонной системы. Редкие часы, свободные от кропотливой и монотонной работы, духовных упражнений и сна, Бернгард отдавал своему излюбленному занятию - изучению хроник, комментариев их исследователей, а также составлением собственных заметок, которых становилось всё больше и больше. За семь лет добросовестного служения на "Деснице" брат Бернгард постепенно занял должность главноуправляющего агро-сектором с подчинением непосредственно аббату. Именно этот рост в чинах сыграл немаловажную роль в жизни монаха-йоргенита.

28 июня 2073 года "Деснице" была доверена высокая честь доставить нового князя-архиепископа Линдисфарна (и по стечению обстоятельств тоже члена братства Святого Йоргена) с Квиринала, где он был рукоположен Понтификом, к месту его служения. Монсеньор Альфред Алоиз Альберт Хэмилт слыл человеком многосторонних интересов и среди прочего был неплохо подкован в истории. Узнав от аббата, что борту корабля есть монах, "весьма сведущий в науке хронистов, к тому же семинарист", новоиспечённый архиепископ пожелал побеседовать с этим братом. По собственным воспоминаниям Бернгард был нимало удивлён интересом иерарха к своему "маленькому досугу", но отвечал на вопросы монсеньора обстоятельно и точно, не стесняясь высказывать собственное мнение, иногда расходившееся с общепринятым. Хэмилт оказался весьма впечатлён познаниями скромного монаха и за время путешествия неоднократно возобновлял дискуссию.

Линдисфарнский архиепископ

Монсеньор Альфред Хэмилт, князь-архиепископ Линдисфарна в своём рабочем кабинете

Когда же "Десница" прибыла на Линдисфарн, архиепископ предложил Бернгарду сойти на планету вместе с ним и занять место в его секретарском аппарате, обещая взамен полный доступ к архивам и библиотекам для продолжения исторических изысканий. Расчёт Хэмилта был прост - поощрение работы такого неординарного хрониста-любителя будет работать на его репутацию как в княжестве, так и во всей империи; к тому же, незаурядный ум Бернгарда мог оказаться полезен и для особых поручений. Однако ответ монаха обескуражил монсеньора - тот не без сожаления заявил, что не может оставить место своей нынешней службы без дозволения аббата и провинциала ордена. Но в течение трёх дней после того, как Хэмилт сошёл с «Десницы», и провинциал, и аббат пошли на встречу завуалированному желанию нового монарха Линдисфарна - 17 июля фра Бернгард получил новое назначение. Отныне его послушание заключалось в посильной помощи князю-архиепископу в его повседневной работе, а также «в выполнении тех поручений, которые Его Высокопреосвященство соизволит дать».

При дворе архиепископа

Сойдя на поверхность родного мира вслед за его новым правителем, Бернгард поселился в аббатстве Малмсбери - официальной резиденции князя-архиепископа Линдисфарна. Обязанности его были не слишком обременительны - сам монах не без иронии подмечал:
Я занимался тем же, чем обычно занимается хороший рабочий стол - напоминал о встречах, отсеивал корреспонденцию, давал справки и составлял записки о жизни в княжестве. Отдельно мне вменялось в обязанность составлять кампанию монсеньору за утренней трапезой и давать собственные комментарии на новости или по какой-то исторической теме.
График его был составлен таким образом, что у Бернгарда оставалось достаточно свободного времени для хронологических изысканий, чем он не преминул воспользоваться. Уже весной 2074 года он предоставил архиепископу Хэмилту черновой вариант своей первой по-настоящему крупной работы - "Сумма хроник Линдисфарна" и к годовщине прибытия "Десницы" домой труд увидел свет.

Труды

"Сумма хроник Линдисфарна"

Его Высокопреосвященству монсеньору Альфреду Хэмилту, князю-архиепископу Линдисфарна, благодаря которому сия работа увидела свет, его покорный слуга. (Посвящение к "Сумме хроник...")
Моя работа первоначально задумывалась как заметки, глоссы к первоисточникам и трудам других хронистов. Однако Господу в Его неисповедимых путях было угодно свести меня с ныне правящим князем-архиепископом (благословение Божье да прибудет с ним) в самом начале его пути к его новой кафедре. Хотя Его Высокопреосвященство и принадлежит к тому же ордену, что и я, он находит свои знания об истории княжества недостаточными и давно просил помочь восполнить их, поскольку находит мои скромные рассуждения интересными и простыми для понимания. Ради исполнения этой просьбы, а также ради помощи любому другому интересующемуся историей Линдисфарна я, Бернгард, монах ордена Святого Йоргена, составил эту работу, некую сумму значимых фактов, дат, событий и деяний правителей нашей системы, присовокупив к ним несколько общепринятых взглядов именитых хронистов, а так же собственные умозаключения. Записано и опубликовано в год Ab Imperium Condita две тысячи семьдесят четвёртый, правления князя-архиепископа Альфреда Хэмилта первый, а царствования Его Величества славнейшего и великодушного Императора Каролингии Гонория V тридцать четвёртый.

<...>

Прежде, чем приступить к описанию деяний отцов-архиепископов, стоит уделить некоторое время изучению ранней истории Линдисфарна и обстоятельств, способствоваших установлению в государстве теократической власти.

Впервые человек ступил на поверхность планеты, названной Линдисфарн, 2546 лет назад, за 472 года до того, как Генрих Англандский принял на себя императорскую корону. Первоначально, Линдисфарн был лишь отдалённым форпостом Неревии - одного из крупнейших осколков, образовавшихся после падения Старой Терры и коллапса её государства, простиравшегося на большинство систем, населённых ныне человеческим видом. Постепенно, неревийцы исследовали планету и, найдя климат её обжитой части весьма привлекательным, превратили её в место, где сливки их общества проводили свою безбедную старость, обслуживаемые настоящими слугами из плоти и крови. Развитию системы способствовала добыча ископаемых на соседе Линдисфарна Хамбере и в поясе астероидов за ними. Неревийским богачам, наживавшимся на экспорте войны и рабства не суждено было долго почивать на лаврах и в 341 году до основания Империи Неревия повторила судьбу праматери человечества.

Поскольку Линдисфарн считался провинцией, причём весьма далёкой от столицы, после всеобщего коллапса, верховную власть над системой после непродолжительной и не слишком ожесточённой борьбы сохранил последний из неревийских губернаторов. Продолжили своё существование и прежние институты местной власти - Представительная ассамблея и Верховный суд, каждый из которых в той или иной степени находился в зависимости от губернатора-принцепса. Постепенно, последнему удалось стабилизировать обстановку в системе и укрепить свою власть настолько, что пришлось задумываться о будущем. После того, как стало ясно, что Неревия более не представляет из себя организованного государства губернатор Линдисфарна провозгласил бывший курорт суверенным государством и быстро получил признание от соседей.

На словах неревийское общество и политические круги крепко держались за основы демократии, должность главы системы была объявлена выборной - губернатор избирался на семь лет без права переизбрания. Однако, спустя пару десятилетий, когда правящие круги стали подумывать об экспансии в сторону соседей, полномочия губернатора продлили до десяти, а затем и до пятнадцати лет. <...> Одновременно с этим шёл процесс расслоения линдисфарнского общества, чьи результаты свелись к фактическому установлению кастового строя со сведённой на нет нулевой вертикальной мобильностью. Антагонизм между высшими и низшими слоями усиливался по причине разности мировоззрений: средние и беднейшие страты, терпя унижения и ущемления в правах, искали утешения и спасения в вероучении нашей Святой Церкви. Первым известным документам пастырем Линдисфарна является епископ Эгберт, посланный Святейшим Понтификом окормлять верующих в 300 году; при этом, изучение понтификальной грамоты даёт основание считать преосвященного Эгберта не первым епископом.

Вышеописанные причины не могли не привести к громадному по своим масштабам социальному взрыву, случившемуся в 289 году до коронации Генриха. Подробности этой революции, равно как и события непосредственно ей предшествовавшие, нам достоверно неизвестны, поскольку в первые же её часы базы данных подверглись массированной хакерской атаке, а затем и физическому уничтожению. Даже те крохи информации, которые были изложены мною выше сохранились во многом благодаря сведениям дипломатов различных держав, заметкам путешественников и хроникам немногочисленных тогда монахов Святой Церкви, наиболее авторитетным из которых принято считать "Хронику аббатства Мерсбери" за авторством безымянного монаха.

В результате разрушительных боестолкновений города-сады, что выстроила для себя неревийская знать и её измельчавшие наследники оказались почти полностью уничтожены. Назначенный в 273 году епископом Седрик Даус, уроженец Линдисфарна, с сожалением писал на Квиринал, что система распалась на несколько враждующих лагерей, каждый из которых претендует на первенство; он также жаловался, что потомков неревийской элиты нещадно уничтожают, не проявляя ни капли христианского сострадания, а сам он не в силах вразумить беснующуюся толпу и карательные отряды. К своему отчёту епископ Седрик приложил некоторое подобие статистики, составленной на копиях старых метрик и данных предыдущей эпохи, по которой выходило, что население системы сократилось в два с половиной раза и продолжает убывать вследствие непрекращающегося насилия и полного развала здравоохранения, средняя продолжительность жизни у линдисфарнцев сократилась до 65-70 лет, что он считал вопиющим фактом варварства.

Однако, несмотря на упадок государственности, Линдисфарн не стал жертвой иноземного вторжения и на то была, пожалуй, одна-единственная причина - соседи его находились если не в том же положении, то в более худшем.

<...>

Политическая фрагментарность в истории Линдисфарна продолжалась сравнительно долгое время - лишь в 132 году до основания Империи было создано рыхлое конфедеративное население, объединившее систему от подземных городов Хамбера до полисов-планетоидов на периферии. Ещё почти полторы сотни лет шли вялотекущие интеграционные процессы, периодически саботируемые то одним участником союза, то другим. От конфедерации периодически откладывались один-два её субъекта и её лидерам приходилось тратить время на возвращение их в общее лоно; то тут, то там вспыхивали восстания, революции и мятежи, затруднявшие унификацию. Наконец, ко второй годовщине коронации Генриха I императорской короной Линдисфарн впервые почти за триста лет смог назвать себя единым государством.

Однако установленный строй с большой натяжкой можно назвать успешным и справедливым. Генеральная Ассамблея - высший законодательный орган - стал ареной склок и разборок элит бывших независимых государств: промышленные центры Хамбера стремились поднять цены на свою продукцию, полисы-планетоиды отчаянно требовали стабильных поставок по низким ценам, при этом жёстко отстаивая свои собственные привилегии, а представители различных местностей Линдисфарна пытались перехватить друг у друга лидерство. В результате, то, что создавалось напряжённым трудом многих в течение более чем столетия, оказалось подточено и изъедено изнутри за вдвое меньший срок. В государстве не существовало ни одного вопроса, по которому имелось сколь-либо единое мнение, несостоявшее из компромиссов и недомолвок. Линдисфарн превратился в карточный домик, грозящийся рухнуть при первом дуновении ветра.

И этот ветер не замедлил прийти. В 84 году от основании Империи Линдисфарн подвергся нападению одного из государств кассашей, которых у нас чаще именуют "ящерами". Стоит отметить, что на тот момент не прошло и четырёх лет с момента установления контакта с представителями этого вида; как таковые отношения между большинством государств людей и ящеров отсутствовали, во многих человеческих системах даже не знали о существовании кассашей. Исключением не стал и Линдисфарн, для верхушки которого нападение "Шипящего" боевого флота стало подлинным бедствием, несмотря на то, что в тот период средний уровень военных технологий двух рас принято считать сравнительно одинаковым.

В течение первых двух дней после вторжения бомбардировкам подверглись орбитальные промышленные объекты и базы флота, была потеряна связь со всеми полисами на внешних рубежах системы. <...> На протяжении пяти следующих суток ударам кассашей подверглись крупные города Линдисфарна и Хамбера. Полностью уничтожена была Генеральная Ассамблея, где проворовавшиеся представители со всей системы в момент налёта бурно и бесплодно обсуждали вторжение ксеносов и меры реагирования на него; на Хамбере был выведен из строя крупнейший грузовой космопорт, а последующие бомбардировки мелких пассажирских привели к почти полной изоляции планеты на несколько недель. Однако на протяжении всей интервенции "ящеры" избегали прямых столкновений с немногочисленными частями линдисфарнского флота, что ещё сохраняли боеспособность, и при попытках связаться с ними или сблизиться разрывали контакт и отступали.

<...>

Кассашский флот удалился также стремительно и внезапно как и появился, оставив после себя пустые скорлупки полисов-планетоидов, искорёженный хлам космических объектов и пылающие города на планетах. Экологии на Линдисфарне был нанесён жестокий урон - в огне бомбардировок и от их последствий погибло до 60% видового разнообразия, некоторые местности на столетия стали непригодны для жизни. Виновных в столь ужасающих разрушениях тогда легко нашли - необъяснимая и непонятная человеку логика ксеносов, беспечность погибших правящих чинов, их бюрократия, нерадивость и вороватость. Над Линдисфарном нависла новая угроза анархии и безвластья, на этот раз помноженная на послевоенные бедствия.

Именно в эти кризисные часы после ухода кассашей, ввиду отсутствия иных реальных претендентов, носителем верховной власти в системе объявил себя архиепископ Пенда Тамуэрт. Кому-то из читателей подобный шаг может показаться абсурдным, однако под ним имелись веские основания. Ещё на момент объединения, большинство граждан Линдисфарна являлись чадами нашей Святой Церкви; с развитием политической импотенции правящих элит для многих жителей нашей системы авторитет архиепископа, духовного отца, стал распространятся и на светскую жизнь. Поэтому, когда блаженной памяти архиепископ Пенда призвал сохранять единство на благо нации и сплотиться у его кафедры, ему без промедления подчинились города Линдисфарна, затем Хамбера, а после присягнули и военные.

Многие хронисты, придерживавшиеся вольнодумных взглядов, весьма строго судили и продолжают судить о действиях монсеньора Пенды; среди них в числе первых стоит отметить достопочтенного академика Рудольфа фон Попули-Вайсберга. Согласно его умозаключениям, архиепископы Линдисфарна годами выстраивали многоуровневые и сложные политические комбинации, стремясь получить своё место на политическом поле Славы, вели грязную игру, ничем не отличаясь от других политиков того времени. Поэтому, мол-де, если бы не вторжение кассашей местная Церковь рано ии поздно предприняла бы попытку государственного переворота. Уважая суждения своего коллеги, я не могу с ними вполне согласиться и склонен поддержать мнение другого хрониста, мэтра Бруно из Галликийского хронологического университета. Почтенный академик видел в переходе власти к архиепископу Пенде череду трагических случайностей и следствий поступков, зачастую необдуманных и неправильных, из коих и плетётся затейливое кружево истории.

Возвратимся же теперь к архиепископу Пенде Тамуэрту, первому человеку в истории Линдисфарна, соединившему в своих руках светскую власть - "власть меча" - и духовную - "власть посоха". Наиболее подробное его жизнь изложена фра Годвином, монахом ордена святого Цистерция, в его "Жизнеописании отца Пенды Тамуэрта, благочестивого архиепископа и правителя Линдисфарна". Здесь же я изложу лишь самые важные этапы его правления.

Итак, в 84 году он встал во главе всей государственной машины, подвергнув её кардинальной перестройке: созыв парламента откладывался на неопределённый срок, действие некоторых прежних законов приостанавливалось, а правительство отныне формировалось исключительно архиепископом и было подотчётно только ему и Господу Богу. Однако, вопреки утверждениям многих политических отщепенцев, оное правительство не состояло сплошь из аббатов, священников и монахов; совсем напротив, прелаты пребывали в абсолютном меньшинстве. Помимо самого архиепископа Пенды лишь государственный секретарь по делам вероисповеданий, министр культуры и Верховный аудитор имели духовный сан; прочие же министры были представителями промышленных кругов, военными и учёными - уже в то время при отборе кандидатов на некоторые должности применялся принцип технократического меритократизма.

В самом начале 85 года Святейший Понтифик Николай VI издал буллу, в которой признавал архиепископа Пенду носителем светской власти Линдисфарна и к своему апостольскому благословению присовокупил новую митру, вставленную в княжескую корону, а также внёс свою лепту в восстановление нашего государства, пожертвовав ресурсы, а также направив специалистов и колонистов. В течение года этот акт признали император Каролингии, короли Окситании, Арелата, Донауверта и другие сопредельные государства и правительства.

На протяжении последующих двенадцати лет правительство архиепископа Пенды Тамуэрта занималось восстановлением государства, его вооружённых сил, производственных мощностей и экономики. Благодаря введенному чрезвычайному положению и ограничению некоторых свобод, которыми издавна пользовались линдисфарнцы, право на отпуск было ограничено до двух недель, выходным днём являлось лишь воскресенье, а рабочий день практически повсеместно составлял 12 часов. Тяжёлый труд споро дал свои плоды - уже к десятой годовщине вторжения экономика Линдисфарна достигла прежних показателей, а по некоторым пунктам даже превзошла старый режим (хотя доскональное изучение фактической базы даёт основания полагать, что по многим позициям это была искусная бравада). Однако, в 97 году монсеньор Пенда, князь-архиепископ, скоропостижно скончался, сгорев за полтора дня от усталости и напряжения всех сил организма.

Кончина подлинного лидера нации поставила Линдисфарн в сложное и двусмысленное положение: с одной стороны, митру и посох должен был унаследовать тот, кого сочтёт достойным Святой Престол; с другой стороны, светская власть же оказалась как будто невостребованной. Кафедру архиепископа по обычаю временно замещал викарный епископ Годвин Эрторс, в то время как высший пост в государстве продолжал пустовать, а обезглавленное правительство волей-неволей приняло на себя регентские функции. Спустя месяц после смерти и погребения Пенды Тамуэрта пришла новая булла с Квиринала - Понтифик утверждал Эрторса в качестве архиепископа и призывал его к себе для хиротонии. Вместе с этим он указывал, что по булле Николая VI власть светская и власть духовная были объединены без всяких оговорок по сроку действия и в силу этого за монсеньором Годвином Эрторсом и всеми его преемниками признавалась также и корона.

Решение вопроса об архиепископском наследстве позволило Эртосу и следующим князьям сосредоточиться на восстановлением системы.

<...>

К 180-м гг. от провозглашения Империи наметились неприятные для правящих кругов тенденции: расхлябанность и порочность старой политической системы почти изгладились из памяти народа, равно как и налёт кассашей, ставшие частью истории. Устранение почти всех последствий краткосрочной межвидовой войны сделало чрезвычайные законы, действовавшие до сих пор, бессмысленными, что разжигало недовольство среди населения. На правительство сыпались обвинения в тоталитаризме, узурпации власти и массовых репрессиях (едва ли последнее из них было обосновано). Под давлением общественности в 184 году, спустя ровно сто лет после акта чудовищной агрессии князь-архиепископ объявил о новом созыве Генеральной Ассамблеи, претерпевшей значительные изменения по сравнению со старым парламентом. Так, ранее однопалатная Ассамблея разделялась на две курии: Курию прелатов и Курию представителей. В первую входили представители крупнейших и старейших аббатств Линдисфарна, провинциалы монашеских конгрегаций, а также шестеро епископов по выбору и рекомендации правительства. Вторая формировалась из числа членов представительных органов субъектов Линдисфарна, созданных на основе старого, ещё конфедеративного периода.

Память

Примечания

  1. Здесь и далее подразумевается, что название космического тела совпадает с названием государственного образования, расположенного на нём, если не указано обратное.
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.